Потом пришел из армии, учился, мать свою не искал, к ней не ездил, хотя всегда о ней помнил. Думал, приедет он к ней, а она скажет, чего, мол, приперся, ты и раньше-то мне не нужен был, а теперь и подавно. А тем временем у Антона дела шли в гору. Сначала ларек и спирт «Рояль» - не успевали подносить ящики – очередь стояла. Потом первый свой магазин открыл, потом второй, с бандитами цапался – ничего выжил, отстали от него они, а дела все разворачивались и разворачивались.

Чутье было какое-то у Антона подсознательное куда деньги вложить, как не прогадать - он даже поражался сам себе – как это у сына уборщицы и алкаша такая хватка взялась? И вот оно в чем дело – оказывается гены у него от дедушки партийного работника, да от родителей, которые на «Чайке» ездили. Антон Сергеевич быстро взял себя в руки, подавил в себе свой гнев. Жизнь его неожиданно дала такой хитроумный крендель, которого он никогда не ожидал.

- Ну а теперь-то что случилось, мама? – спросил Антон, поворачиваясь. – Почему теперь решила мне все рассказать?

- Так помираю я… - ответила мать.

- С чего ты взяла, что ты помираешь?

- Чувствую, - ответила мать, - и хочу, чтобы ты меня простил перед смертью.

- Я тебя простил, - сказал он, хотя, конечно, простить такое нелегко было.

Антон Сергеевич присел на стул и подумал как бы могла сложиться его жизнь, если бы не подменила его тогда «тетя Маша» в роддоме. Он попал бы он в обеспеченную семью, кушал бы шоколад и сгущенку без меры – продукты, о которых в детдоме можно было только мечтать, были бы у него и папа, и мама, а в школе климатозная училка не называла бы его тупым выродком и дегенератом, только потому что он детдомовский и заступиться за него некому.