- На хрена ты, Слива, вообще с шулерами в буру подвизался играть? – участливо спросил Моча, разглядывая в зеркале свои пожелтевшие зубы. – У них же весь бой крапленый.

- Хер ли теперь охать и ахать? – с вызовом спросил Слива. – Думать надо где «бабки» достать.

- Для тебя теперь самое то – загреметь в одиночку, - посоветовал Моча, - оттуда тебя никто не достанет какое-то время. Пока суть да дело, с воли тебе и «подогрев» подтянется.

- Некому, Моча, меня с воли «подогреть», - ответил Слива, - нету у меня столько бабок и взять негде.

- Ты ж говорил, что завтра отдашь все бабки, которые должен, - удивился Моча.

- Это я им сказал, чтобы они отвязались от меня до завтра.

- Ну так, бля, а завтра-то что? – недоумевал Моча. – Завтра-то они снова придут!

- Завтра будет завтра, - ответил Слива, - а сегодня я хочу спать.

И он демонстративно зевнул и с хрустом потянулся.

- Ну, ты, Слива, змей каленый, - покачал головой Моча, что означало в его устах признак глубокого уважения.

Как-никак, человека стопудово завтра или на перо посадят, или, что хуже, отпетушат, а он не кипишится, не бегает, не суетится, а спокойно гонит фуфло блатным, кормит завтраками. И ведь, что удивительно, сейчас пойдет в отряд, рухнет на шконку и через минуту захрапит. Так думал мелкий уголовник Моча, на которого если бы Жупел цыкнул, он бы полночи трясся и ворочался с боку на бок. Хорошо что ему через месяц на свободу – срок кончается и для него весь этот кошмар кончится. А для Сливы кончиться, судя по всему, еще скорее. Только Моча сам из ворот выйдет, а Сливу вывезут ногами вперед.

Назавтра прямо с утра Сливу вызвали на свиданку.

- Что еще за хрен? – недоумевал Слива, собираясь на своих нарах.

Ему и в голову не приходило кто мог к нему приехать. Наконец, в отряд зашел надзиратель и окликнул его:

- Заключенный Сливянский, давай на выход!